.


РОКОВАЯ ЗВЕЗДА МАНЬЯКА

 

 

РОКОВАЯ ЗВЕЗДА МАНЬЯКА

 

 

 

 

 В ГЛАВНУЮ

ССЫЛКИ ПО ТЕМЕ:

Проявление звезд на теле человека

ГОРОСКОПЫ УБИЙСТВ

Дьявольские знаки на теле человека

Значения Родинок           

 

 

 

 


Как работают дьявольские звезды? Чтобы это лучше представить прочтите художественный фрагмент.  

(Предсказание астролога или судьба маньяка )

Реджинальд, единственный наследник блестящей семьи Ди Венони, с раннего детства отличался необузданным и порывистым нравом; говорили, что отец  его умер от наследственного безумия, и друзья, замечая буйные и таинственные  мысли, отражающиеся в глазах своего товарища, и определенную силу его взгляда, утверждали, что ужасная болезнь течет и в жилах молодого  Реджинальда. Так ли это было или нет, но только несомненно, что его образ жизни не способствовал исчезновению симптомов сумасшествия. Оставленный в раннем возрасте на воспитание матери, которая после кончины мужа жила в
строгом уединении, он мало видел такого, что могло бы отвлечь или оживить его внимание. Мрачный замок, в котором он обитал, был расположен в Швабии на границе Черного Леса. Это был запущенный особняк, построенный по моде тех дней в мрачном готическом стиле. Неподалеку возвышались развалины когда-то известного Рудштейнского замка, от которого теперь осталась лишь разрушенная башня. А вдали пейзаж тонул в загадочном мраке непроходимой чащи Черного Леса.


Таким было месте, в котором проходила юность Реджинальда. Разнообразие в
его одиночество внесло прибытие неожиданного жителя. Некий старик, явно
изможденный возрастом и дряхлостью, поселился в разрушенной Рудштейнской
башне. Он редко появлялся днем, а из того необычного обстоятельства, что
у него в башне горела лампа, селяне довольно естественно заключили, что он
посланник дьявола. Рассказ об этом вскоре приобрел большую известность
и, достигнув наконец ушей Реджинальда через сплетника-садовника, пробудил
его любопытство. Юноша решил представиться мудрецу и установить, чем вызвано
его необычное уединение. Воодушевленный таким решением, он тут же покинул
замок матери и направился к разрушенной башне, находящейся неподалеку от
его поместья. Была мрачная ночь, и казалось, что на крыльях ветра летит дух
бури. Когда часы сельской церкви пробили двенадцать, он достиг развалин.
Поднявшись по изношенной временем лестнице, шатавшейся при каждом его шаге,
он с трудом достиг покоев философа. Дверь была распахнута, а у
зарешеченного окна сидел старик. Его внешний вид представлял
впечатляющее зрелище. На грудь ложилась длинная белая борода, а хрупкое
тело с трудом удерживало астрономическую трубу, направленную в небеса.
Книги, исписанные неведомыми кабалистическими символами, в беспорядке
валялись на полу. На столе стояла алебастровая ваза с выгравированными
знаками Зодиака и кольцами из таинственных букв. На астрологе было одеяние
из черного бархата, причудливо расшитое золотом, подпоясанное серебряным
ремнем. Редкие кудри трепал ветер, а правая рука сжимала палочку из
черного дерева. При появлении незнакомца он встал и изучающе посмотрел на
встревоженное лицо Реджинальда.
- Дитя, родившееся под несчастной звездой! - воскликнул он глухим
голосом. - Ты пришел, дабы проникнуть в тайны будущего? Сторонись меня ради
своей же жизни или, что много дороже, своего вечного счастья! Ибо я скажу
тебе, Реджинальд Ди Венони, что лучше было б, если б ты вообще не рождался,
чем узнать тебе о своем конце в том месте, что через годы станет свидетелем
твоего падения.
Зловещим было лицо астролога, когда он произносил эти слова, и они
прозвучали в ушах Реджинальда, словно похоронный звон.
- Я невиновен, отец! - запинаясь, ответил он - Да и нрав не позволяет мне
совершать грехи, о которых вы говорите.
- Ха! - произнес пророк. - Человек в действительности невиновен до
самого мгновения его осуждения. Но звезда твоей судьбы уже меркнет на
небесах, и счастье горделивой семьи Венони должно вместе с ней сойти на
нет. Посмотри на запад! Вот планета, что сияет так ярко на ночном небе. Это
звезда, под которой ты родился. Когда в следующий раз ты увидишь ее,
падающую вниз, как метеор, через все полушарие, вспомни о словах пророка.
Будет совершено кровавое деяние, и ты - тот, кто его содеет!
В этот миг из-за темных облаков, медленно ползущих по тверди, выглянула
луна и пролила мягкий свет на землю. На западе была видна
одна-единственная яркая заезда. Это была звезда, под которой родился
Реджинальд. Он неподвижно уставился на нее, затаив дыхание, и смотрел до
тех пор, пока плывущие облака не скрыли из вида ее свет. Меж тем астролог
вновь расположился у окна. Он направил свою трубу в небо. Казалось, тело
его сотрясают судороги. Пока он изучал небеса, он дважды проводил рукой по
лбу и вздрагивал.
- Лишь несколько дней, - сказал он, - осталось мне жить на земле, а
затем мой дух познает вечный покой могилы. Звезда моего рождения тускла и
бледна. Она никогда вновь не будет яркой, и старик никогда больше не
узнает утешения. Прочь! - продолжал он, взмахом руки гоня Реджинальда. - Не
тревожь последних мгновений умирающего. Через три дня возвращайся и у
основания этих развалин предай земле труп, который найдешь в башне.
Прочь!
Объятый ужасом Реджинальд не смог промолвить в ответ ни слова. Он
стоял, словно завороженный. А через несколько мгновений ринулся из башни и
возвратился в весьма беспокойном состоянии в мрачный замок матери.
Прошло три дня, и верный обещанию Реджинальд опять направился к башне.
Он достиг ее, когда опускалась ночь, и с трепетом вступил в роковое
помещение. Все внутри было безмолвно, лишь звук его шагов отзывался глухим
эхом. Ветер вздыхал вокруг развалин, а ворон на зубцах стены уже запел свою
песнь смерти. Реджинальд вошел. Астролог, как и прежде, сидел у окна, словно
в глубокой рассеянности, а его труба лежала рядом. Боясь потревожить его
покой, Реджинальд осторожно подошел к нему. Старик не пошевелился.
Ободренный таким неожиданным спокойствием, он сделал еще шаг и посмотрел
астрологу в лицо. Его взгляд упал на труп - след от Того, что раньше было
жизнью. Охваченный страхом при виде старика, он начисто забыл об обещании и
стремглав выбежал из комнаты.
В течение многих, дней душевная лихорадка не ослабевала. Он часто начинал
бредить и в часы безумия говорил с духом Зла, посещавшим его в спальне.
Мать была потрясена такими очевидными симптомами душевного
расстройства. Она помнила о судьбе мужа и умоляла Реджинальда, если он
ценит ее чувства, укрепить свое здоровье путешествием. С большим трудом его
убедили покинуть дом своего детства. Увещевания графини наконец
возобладали, и он оставил замок Ди Венони ради солнечной страны Италии.
Время бежало быстро. Постоянная смена впечатлений производила
настолько благотворное действие, что от когда-то угрюмого и порывистого
характера Венони не осталось и следа. Изредка на душе у юноши было тревожно
и мрачно, но разнообразные развлечения оказали влияние на воспоминания о
прошлом и сделали его настолько спокойным, насколько позволяла его природа.
Он провел за границей уже не один год и все это время писал матери,
по-прежнему живущей в замке Ди Венони, и наконец объявил о своем намерении
обосноваться в Венеции. Он пробыл в городе лишь несколько месяцев, когда в
веселые дни Карнавала его, как иноземного дворянина, представили
прекрасной дочери одного дожа. Она была любезна, воспитана и
обеспечена всем необходимым для неизменного благополучия. Реджинальд был
очарован ее красотой и ослеплен превосходными качествами ее души. Он
признался в своей привязанности и был со смущением осведомлен, что это
чувство взаимно. Поэтому не оставалось ничего иного, как только попросить
ее руки у дожа, к которому тотчас же обратились и умоляли сделать
благополучие молодой пары полным. Просьба была удовлетворена, и счастье
влюбленных стало совершенным.
В день Бракосочетания Дворец дожей на площади Святого Марка заполнило
блестящее общество. Вся Венеция толпой валила на праздник, и в
присутствии самых блистательных дворян Италии Реджинальд граф Ди Венони был
удостоен руки Марцелии, дочери дожа. Вечером во Дворце был дан бал. Но
молодая чета, желая быть наедине, бежала от веселья и поспешила на гондоле
к замку, уже приготовленному для их приема.
Была прелестная лунная ночь. Мягкие лучи звезд искрились на серебряной
груди Адриатики, а легкие звуки музыки, еще более милые на расстоянии,
доносились западным ветром. Тысячи разноцветных фонариков на освещенных
площадях города отражались в волнах, а приятный напев гондольеров вторил
тихому плеску весел. Сердца влюбленных были полны чувств, колдовской дух
этого часа вошел всей своей прелестью в их души. Внезапно тяжелый стон
вырвался из переполненного сердца Реджинальда. Он взглянул на западное
полушарие, и звезда, в этот миг ярко горевшая над горизонтом, напомнила
ему ужасную сцену, свидетелем которой он стал в Рудштейнской башне.
Глаза его заискрились безумным блеском, и если б поток слез не пришел ему
на помощь, последствия могли бы быть роковыми. Но страстные ласки
молодой невесты успокоили возбужденного юношу и вернули его душу в прежнее
спокойное состояние.
Прошло несколько месяцев со дня их свадьбы, и сердце Реджинальда было
счастливо. Он любил Марцелию, и был нежно любим. Поэтому ничего не
требовалось для полноты их благополучия, кроме присутствия его
материграфини. Он написал письмо, умоляя ее приехать и жить у них в Венеции,
но в ответ ему было сообщено се духовником, что она тяжело больна и
просит сына незамедлительно приехать. Получив это тревожное сообщение,
они с Марцелией поспешили в замок Ди Венони. Когда он вошел, графиня была
еще жива и встретила его страстным объятием. Но напряжение от неожиданного
свидания с сыном было слишком велико для возбужденного духа матери, и она
отошла в тот миг, когда сжимала его в своих руках.
С этого мгновения душа Реджинальда пришла в состояние самого тяжкого
уныния. Он проводил мать до могилы, а когда вернулся после похорон домой,
у него на лице заметили жуткую улыбку. Замок Ди Венони пробудил
врожденную подавленность его духа, а вид разрушенной башни словно накладывал
угрюмую печать на его чело. Он целыми днями бродил вне дома, а когда
возвращался, его печальный вид тревожил жену. Она делала все, что было в ее
силах, чтобы смягчить его тоску, но меланхолия не ослабевала. Порой, когда
у него начинался припадок, он в гневе отталкивал ее, но в мгновения
нежности смотрел на нее как на прелестное видение исчезнувшего счастья.
Однажды вечером он прогуливался с ней по селу, его речь стала еще более
унылой, чем обычно. Солнце медленно клонилось к закату, их путь обратно в
замок лежал через кладбище, где покоился прах графини. Реджинальд сел
вместе с Марцелией у могилы и, сорвав несколько цветов, воскликнул:
- Разве ты не желаешь присоединиться к моей матери, милая девочка?
Она: ушла в страну благости... в страну любви и солнца! Если мы счастливы в
этом мире, каково же будет наше счастье в ином? Давай полетим, чтобы
соединить наше блаженство с ее блаженством, и мера нашей радости будет
полна.
Когда он произносил эти слова, его глаза пылали безумием, а рука,
казалось, искала оружие. Встревоженная его видом Марцелия поспешила, взяв
его за руку, увести с этого места.
Солнце меж тем садилось, и вечерние звезды появились во всем своем
великолепии. Ярче других светила роковая западная планета, под которой
родился Реджинальд. Он с ужасом наблюдал за ней и показал ее Марцелии:
- В ней длань небес! - возбужденно воскликнул он. - И счастье Венони
спешит к закату.
В этот миг стала видна разрушенная Рудштейнская башня, над которой
сияла полная луна.
- Вот место, - продолжил маньяк, - где должно быть совершено кровавое
деяние, и я - тот, кто его содеет! Ноне бойся, бедная девочка, - добавил он
более мягким голосом, когда у нее из глаз брызнули слезы, - твой Ред
жинальд не может причинить тебе вреда. Он может быть несчастен, но никогда
не будет виновен!
С этими словами он вошел в замок и бросился на диван в неуемной
душевной тоске.
Ночь подходила к концу, утро освещало холмы, но оно принесло
Реджинальду душевное расстройство. День был неспокойный, в унисон
растревоженным чувствам его духа. Он оставил Марцелию на рассвете и не
сказал, когда вернется. Но в сумерках, когда она сидела у окна со свинцовым
переплетом, играя на арфе любимую венецианскую коанционетту, двери
распахнулись, и появился Реджинальд. Его глаза покраснели и были полны
глубочайшего... смертельного безумия, а все тело как-то непривычно
содрогалось.
- То не было сном, - воскликнул он, - я видел ее, и она манила меня за
собой.
- Видел кого? - спросила Марцелия, встревоженная его неистовством.
- Мою мать, - ответил маньяк. - Послушай, я расскажу тебе. Когда я
бродил по лесу, мне показалось, что ко мне приблизилась небесная сильфида,
явившаяся в образе моей матери. Я бросился к ней, но был задержан
мудрецом, указывавшим на западную звезду. Внезапно послышались громкие
крики, и сильфида приняла облик демона. Ее фигура вздымалась до страшной
высоты, и она с презрением указывала на тебя, да, на тебя, моя Марцелия. В
ярости она притащила тебя ко мне. Я схватил тебя... я тебя убил! А
глухие стоны разносились полуночным ветром. Был слышен голос злодея
Астролога, орущего, словно из склепа: "Судьба свершилась, и жертва может
удалиться с честью". Потом мне показалось, что небеса омрачились, и густые
капли липкой, сворачивавшейся крови потоками полились из чернеющих на
западе туч. В воздухе пролетела звезда, и... призрак моей матери вновь
поманил меня.
Маньяк замолк и стремглав бросился из комнаты. Марцелия последовала за
ним и обнаружила его прислонившегося в забытьи к деревянным панелям
библиотеки. Нежным движением она взяла его за руку и вывела на свежий
воздух. Они гуляли, но обращая внимания на собирающуюся грозу, пока не
обнаружили, что находятся у основания Рудштейнской башни. Внезапно
маньяк остановился. Видимо, у него в мозгу пронеслась какая-то ужасная
мысль. Он схватил Марцелию и на руках понес в роковую комнату. Тщетно
она звала на помощь и молила о пощаде.
- Дорогой Реджинальд, это я, Марцелия, ты, конечно же, не можешь
причинить мне вреда.
Он слышал... но не обращал внимания и ни разу не приостановился, пока не
достиг покос смерти. Внезапно исступление сошло с его лица, и появился куда
более страшный, но более сдержанный взгляд несомненного сумасшедшeго. Он
подошел к окну и посмотрел на грозовой лик. Темные тучи плыли над
горизонтом, а вдали раздавался глухой гром. На западе все еще была видна
роковая звезда, ныне сияющая каким-то болезненным светом. В этот миг
блеск молнии озарил всю комнату и отбросил краевое мерцание на скелет,
лежащий на полу. Реджипальд испуганно взглянул на него и вспомнил о
непохороненном Астрологе. Он подошел к Марцелии и, указывая на
восходящую луну, с дрожью в голосе воскликнул:
- Надвигается темная туча, и, прежде чем вновь засияет это полное
светило, ты умрешь. Я буду сопровождать тебя в смерти, и рука об руку мы
войдем к нашей матери.
Бедная девушка просила пощадить ее, но голос ее терялся в гневных
раскатах грома. Туча между тем продолжала плыть... она достигла луны, та
потускнела, потемнела и в конце концов скрылась во мраке. Маньяк посмотрел
на часы и со страшным воплем ринулся к жертве. С убийственной решимостью он
схватил ее за горло, в то время как беспомощные руки и полузадушенный голос
молили о сострадании. После короткой борьбы глухой хруст возвестил, что
жизнь угасла и что убийца держит в своих объятиях труп. Тут рассудок у
него прояснился, и по возвращении здравого ума Реджинальд обнаружил, что он
в беспамятстве убил Марцелию. Безумие... глубочайшее безумие вновь
овладело им. Он засмеялся и, издавая неземные демонические вопли, в яростном
порыве бросился вниз головой с вершины башни. Наутро тела молодой четы были
обнаружены и похоронены в одной могиле. Роковые развалины Рудштейнского
замка существуют и поныне. Но теперь их обычно избегают, считая, что они -
обиталище духов умерших. День за днем эти развалины медленно осыпаются и
служат убежищем лишь ночному ворону да диким зверям. Над ними витают
суеверия, а предания населили их всеми ужасами. Странник, проходящий мимо
них, вздрагивает, когда видит эту заброшенность, и восклицает, шагая
дальше: "Наверняка это место, где может безопасно процветать лишь порок или
изуверство, завлекающее заблудшие души".

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                            

 

статистика

 

Besucherzahler russian women
счетчик посещений